Неточные совпадения
Попадались почти смытые дождем вывески с кренделями и сапогами, кое-где с нарисованными синими брюками и подписью какого-то Аршавского портного; где магазин с картузами, фуражками и надписью: «Иностранец Василий Федоров»; где нарисован был бильярд с двумя игроками во фраках, в какие одеваются у нас
на театрах гости, входящие в последнем акте
на сцену.
Нечего делать, он ехал в
театр, зевал, как будто хотел вдруг проглотить
сцену, чесал затылок и перекладывал ногу
на ногу.
Он уж не видел, что делается
на сцене, какие там выходят рыцари и женщины; оркестр гремит, а он и не слышит. Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых в
театре: вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: «Что это за господин входил к Ольге в ложу?..» — «Какой-то Обломов!» — говорят все.
Нынче менее, чем когда-нибудь, обратил он внимание
на знакомую, привычную обстановку,
на сцену,
на этот шум,
на всё это знакомое, неинтересное, пестрое стадо зрителей в битком набитом
театре.
— Ты забыл, что я — неудавшаяся актриса. Я тебе прямо скажу: для меня жизнь —
театр, я — зритель.
На сцене идет обозрение, revue, появляются, исчезают различно наряженные люди, которые — как ты сам часто говорил — хотят показать мне, тебе, друг другу свои таланты, свой внутренний мир. Я не знаю — насколько внутренний. Я думаю, что прав Кумов, — ты относишься к нему… барственно, небрежно, но это очень интересный юноша. Это — человек для себя…
После первого акта публика устроила Алине овацию, Варвара тоже неистово аплодировала, улыбаясь хмельными глазами; она стояла в такой позе, как будто ей хотелось прыгнуть
на сцену, где Алина, весело показывая зубы, усмехалась так, как будто все люди в
театре были ребятишками, которых она забавляла.
В
театрах, глядя
на сцену сквозь стекла очков, он думал о необъяснимой глупости людей, которые находят удовольствие в зрелище своих страданий, своего ничтожества и неумения жить без нелепых драм любви и ревности.
Алина выплыла
на сцену маленького, пропыленного
театра такой величественно и подавляюще красивой, что в темноте зала проплыл тихий гул удивления, все люди как-то покачнулись к
сцене, и казалось, что
на лысины мужчин,
на оголенные руки и плечи женщин упала сероватая тень. И чем дальше, тем больше сгущалось впечатление, что зал, приподнимаясь, опрокидывается
на сцену.
— Ну, и пускай Малый
театр едет в провинцию, а настоящий, культурно-политический
театр пускай очистится от всякого босячества, нигилизма — и дайте ему место в Малом, так-то-с! У него хватит людей
на две
сцены — не беспокойтесь!
Самгин чувствовал себя человеком, который случайно попал за кулисы
театра, в среду третьестепенных актеров, которые не заняты в драме, разыгрываемой
на сцене, и не понимают ее значения. Глядя
на свое отражение в зеркале,
на сухую фигурку, сероватое, угнетенное лицо, он вспомнил фразу из какого-то французского романа...
Купаться в бассейн Сандуновских бань приходили артисты лучших
театров, и между ними почти столетний актер, которого принял в знак почтения к его летам Корш. Это Иван Алексеевич Григоровский, служивший
на сцене то в Москве, то в провинции и теперь игравший злодеев в старых пьесах, которые он знал наизусть и играл их еще в сороковых годах.
В большой зале бывшего Шереметевского дворца
на Воздвиженке, где клуб давал маскарады, большие обеды, семейные и субботние ужины с хорами певиц, была устроена
сцена.
На ней играли любители, составившие потом труппу Московского Художественного
театра.
— Да ведь он же режиссер. Ну, пришлют ему пьесу для постановки в
театре, а он сейчас же за мной. Прихожу к нему тайком в кабинет. Двери позатворяет, слышу — в гостиной знакомые голоса, товарищи по
сцене там, а я, как краденый. Двери кабинета
на ключ. Подает пьесу — только что с почты — и говорит...
Христос же, «грядущий
на облаках небесных с силою и славою многою» [Мф. 24:30.], судья и воскреситель, есть, скорее, угроза, нежелательный deus ex machina [Бог из машины (лат.) — в древнегреч.
театре «механический Бог», чье появление
на сцене приводило к неожиданной развязке драмы.], нежели Тот, кому вопиет «Дух и Невеста»: ей, гряди!
Николай узнал его в
театре; ему показалось, что он как-то изысканно-оригинально одет, и он высочайше изъявил желание, чтоб подобные костюмы были осмеяны
на сцене.
Появление Половодова в
театре взволновало Привалова так, что он снова опьянел. Все, что происходило дальше, было покрыто каким-то туманом. Он машинально смотрел
на сцену, где актеры казались куклами,
на партер,
на ложи,
на раек. К чему? зачем он здесь? Куда ему бежать от всей этой ужасающей человеческой нескладицы, бежать от самого себя? Он сознавал себя именно той жалкой единицей, которая служит только материалом в какой-то сильной творческой руке.
Если привилегия императорских
театров не дозволяла в столицах никакой частной антрепризы, то это же сосредоточивало художественный интерес
на одной
сцене; а система бенефисов хотя и не позволяла ставить пьесы так, как бы желали друзья
театра и драматурги, но этим самым драматургам бенефисная система давала гораздо более легкий ход
на сцену, что испытал и я —
на первых же моих дебютах.
Да я и сам хорошенько не представлял себе, от какой собственно болезни моя Верочка ушла из жизни
на сцене — от аневризма или от какого острого воспалительного недуга. Мне дороги были те слова, с какими она уходила из жизни, и Познякова произносила их так, что вряд ли хоть один зритель в зале Малого
театра не был глубоко растроган.
Мне это рассказывала артистка
театра"Gymnase"madame Pasca, которую я стал видать
на сцене со второго моего парижского сезона.
"Свои люди — сочтемся!"попала
на столичные
сцены только к 61-му году. И в те зимы, когда
театр был мне так близок, я не могу сказать, чтобы какая-нибудь пьеса Островского, кроме"Грозы"и отчасти"Грех да беда", сделалась в Петербурге репертуарной, чтобы о ней кричали, чтобы она увлекала массу публики или даже избранные зрителей.
Тогда она была в полном расцвете своего разнообразного таланта. Для характерных женских лиц у нас не было ни
на одной столичной
сцене более крупной артистки. Старожилы Москвы, любящие прошлое Малого
театра, до сих пор с восхищением говорят о том, как покойница Е.И.Васильева играла гувернантку в"Однодворце".
Ее сценические средства были прекрасны: красивое лицо, рост, фигура, изящные туалеты. Но чувствовалось во всем, что она не рождена для
сцены, что у ней нет темперамента, что
театр не нужен ей, как он нужен для прирожденных актрис.
На публику она мало действовала, пресса относилась к ней очень сдержанно, и самый влиятельный тогда рецензент Суворин не находил ее приобретением для русской труппы, а между тем она была прямо приглашена
на первые роли с большим окладом и бенефисом.
Драматург (и отчасти беллетрист) Вильдебрандт — не знаю, был ли австриец родом. Он тогда был в расцвете своих сил, ставил пьесы
на Бург-театре (и женат был
на молодой актрисе этой
сцены), но не представлял собою особенно крупной творческо-художественной величины.
Тогда театральное"аматерство"(любительство) было уже в большом ходу и приютилось в Пассаже, в его зале со
сценой, не там, где теперь
театр, а
на противоположном конце, ближе к Невскому.
Мы с ним возобновили старое знакомство, но мне — увы! — нечего было предложить ему. У меня не было никакой новой пьесы, когда я приехал в январе 1871 года, а та комедия, которую я написал к осеннему сезону,
на сцену не попала. Ее не пропустил"Комитет", где самым влиятельным членом был Манн, ставивший свои комедии
на Александрийском
театре.
В память моих успехов в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих спектаклей (играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и в Пассаже
на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и молодого задора, чтобы уходить с головой в театральное любительство. В этом воздухе интереса к
сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с
театром.
В
театр я ездил и как простой слушатель и зритель, например в итальянскую оперу, и как рецензент; но мои сценические знакомства сократились, так как я ничего за этот период не ставил, и начальство стало
на меня коситься с тех пор, как я сделался театральным рецензентом. Ф.А.Снеткова, исполнительница моей Верочки в"Ребенке", вскоре вышла замуж, покинула
сцену и переселилась в Москву, где я всего один раз был у нее в гостях.
Обстановка самая заурядная, в старых декорациях, с старой бутафорией. Из-за всякого костюма выходила переписка с конторой, что и до сих пор еще не вывелось
на казенных
сценах. Чиновничьи порядки царили безусловно.
На прессу по отделу
театра надет был специальный намордник в виде особой цензуры при ведомстве императорского двора.
На Александрийском
театре Самойлов играл Кречинского блестяще, но почему-то с польским акцентом; а после Мартынова Расплюева стал играть П.Васильев и делал из него другой тип, чем Садовский, но очень живой, забавный, а в
сцене второго акта — и жалкий.
Только в комедии читка у них и тогда была проще, а в Бург-театре тон «высокой комедии» был хороший, мало уступавший манере вести диалог
на лучших парижских
сценах.
И с Островским как писателем я как следует познакомился только тогда в Большом
театре, где видел в первый раз «Не в свои сани не садись». В Нижнем мы добывали те книжки «Москвитянина», где появлялся «Банкрут»; кажется, и читали эту комедию, но она в нас хорошенько не вошла; мы знали только, что ею зачитывалась вся Москва (а потом и Петербург) и что ее не позволили давать
на сцене.
Дообеденные часы я, как страстный любитель
сцены, провел в Михайловском
театре на какой-то французской пьесе, мною еще не виданной. Помню, сбор был плохой. В буфетах тогда можно было иметь блины, и я спросил себе порцию в один из антрактов.
Роль Вихорева, несложная по авторскому замыслу и тону выполнения, выходила у него с тем чувством меры, которая еще более помогала удивительному ансамблю этой, по времени первой
на московской
сцене, комедии создателя нашего бытового
театра.
С тех пор я более уже не видал Ристори ни в России, ни за границей вплоть до зимы 1870 года, когда я впервые попал во Флоренцию, во время Франко-прусской войны. Туда приехала депутация из Испании звать
на престол принца Амедея. В честь испанцев шел спектакль в
театре"Николини", и Ристори, уже покинувшая
театр, проиграла
сцену из"Орлеанской девы"по-испански, чтобы почтить гостей.
Кроме личного знакомства с тогдашними профессорами из сосьетеров"Французской комедии": стариком Сансоном, Ренье, позднее Брессаном (когда-то блестящим"jeune premier"
на сцене Михайловского
театра в Петербурге), — я обогатил коллекцию старых знаменитостей и знакомством с Обером, тогдашним директором Консерватории, о чем речь уже шла выше.
На жанровых венских
сценах, где шли легкие комедии и Posse местного производства, в «Theater ander Wien», в «Karl-Theater» и в
театре Иозефштадтского предместья (где шли постоянно и пьесы
на венском диалекте) преобладал реализм исполнения, но все-таки с рутинными приемами и повадками низшего, фарсового комизма.
О боже, как приняла ее публика, увидев ее бледное, страдальческое лицо и огромные серые глаза! С каждым актом игра ее производила все более грандиозное впечатление
на публику, переполнявшую
театр. И вот подошла последняя
сцена,
сцена, в которой Варя отравляется.
Утром, в дневной полутьме,
на сцене большого провинциального
театра идет репетиция. Анемподистов, антрепренер, он же директор и режиссер, предлагает второй актрисе — Струниной пройти роль Вари.
— Очень просто: вы мне заплатите пятьдесят тысяч; мой муж через ваше посредство сделается частным поверенным, — он законы знает и экзамен выдержит, а меня вы найдете способ лично или через кого-либо рекомендовать госпоже Львенко, с тем, чтобы она приняла меня
на сцену своего
театра, хотя бы
на небольшие роли. Я участвовала
на нескольких любительских спектаклях, и полюбила это дело.
С возрастающим ежеминутно волнением переступил он порог двери, ведущей за кулисы,
на которой зачем-то имелась надпись крупными буквами: «Посторонним лицам вход воспрещается». В
театре г-жи Львенко, слово «посторонний», видимо, имело весьма обширное толкование. Пройдя через
сцену привычным шагом бывалого человека, раскланиваясь направо и налево со знакомыми актерами и актрисами, князь Шестов провел Виктора
на половину, где помещались дамские уборные, и смело постучался в уборную № 1.
Наконец, наступил вечер спектакля, в котором она должна была появиться в первый раз
на сцене кружка. Она выступила в «Дикарке».
Театр был набит битком. При появлении ее
на сцене, раздался довольно бестактный гром рукоплесканий. Это ее отчасти смутило, но она вскоре овладела собой и провела не раз уже игранную ее роль более, чем гладко. В некоторых
сценах она подкупала зрителей-мужчин реальностью исполнения.
— Что же это такое? Как вы шмели хадить
на сцену? За што вы считаете мой
театр? Это — благородное учреждение, а не то, што ви думаете!..
На сцене Озерковского
театра и выступила она в первый раз перед петербургской публикой и имела громадный успех.
Одно мне больно, как женщине, актерик тут у меня был Валетов, по
театру, может знаете, а настоящая-то его фамилия Птицын — из грязи вытащила, служил он, кроме
театра, так по службе за него хлопотала, дозволение играть
на сцене выхлопотала, жалованье ему хорошее положила — обыгрался с хорошими артистами и стал ничего себе — так и он туда же к петербурскому, да в газетах еще коллективные письма против меня подписывал.
Такое участие приносило, кроме удовольствия видеть свой кумир
на сцене, и известную выгоду устроителям, так как билеты
на спектакли любителей, или как их прозвали «губителей», в описываемое время, при существовании монополий казенных
театров, считались бесплатными и должны были продаваться под сурдинку, среди знакомых, причем всучивались имевшим неосторожность познакомиться хотя мимоходом с «любителем», что называется, наступая
на горло, Гаринова же обыкновенно распродавала их массу, много отдавала даром, платя из своего кармана и, кроме того, никогда не отказывала в деньгах для устройства спектакля.
Доселе наш кандидат никогда не бывал в дамском обществе; он питал к женщинам какое-то инстинктуальное чувство уважения; они были для него окружены каким-то нимбом; видел он их или
на бульваре, разряженными и неприступными, или
на сцене московского
театра, — там все уродливые фигурантки казались ему какими-то феями, богинями.
Прямо из трактира он отправился в
театр, где, как нарочно, наскочил
на Каратыгина [Каратыгин Василий Андреевич (1802—1853) — трагик, актер Александринского
театра.] в роли Прокопа Ляпунова [Ляпунов Прокопий Петрович (ум. в 1611 г.) — сподвижник Болотникова в крестьянском восстании начала XVII века, в дальнейшем изменивший ему.], который в продолжение всей пьесы говорил в духе патриотического настроения Сверстова и, между прочим, восклицал стоявшему перед ним кичливо Делагарди: «Да знает ли ваш пресловутый Запад, что если Русь поднимется, так вам почудится седое море!?» Ну, попадись в это время доктору его gnadige Frau с своим постоянно антирусским направлением, я не знаю, что бы он сделал, и не ручаюсь даже, чтобы при этом не произошло
сцены самого бурного свойства, тем более, что за палкинским обедом Сверстов выпил не три обычные рюмочки, а около десяточка.
— За это ничего!.. Это каламбур, а каламбуры великий князь сам отличные говорит… Каратыгин Петр [Каратыгин Петр Андреевич (1805—1879) — актер и водевилист.] не то еще сказал даже государю… Раз Николай Павлович и Михаил Павлович пришли в
театре на сцену… Великий князь что-то такое сострил. Тогда государь обращается к Каратыгину и говорит: «Брат у тебя хлеб отбивает!» — «Ничего, ваше величество, — ответил Каратыгин, — лишь бы только мне соль оставил!»
Я опустился
на диван возле нее. Опять начались поцелуи; опять одна рука ее крепко сжимала мою руку, а другая покоилась
на моей голове и перебирала мои волосы. И вдруг меня словно ожгло: я вспомнил, что все это по вторникам, четвергам и субботам проделывает m-me Pasca
на сцене Михайловского
театра.
Пришла мне мысль — сыграть нам
театр, хороший, настоящий, и мой взгляд по сему предмету таков, чтобы взять для представления что-нибудь из Шекспира; так как сего великого писателя хотя и играют
на сцене, но актеры, по их крайнему необразованию, исполняют его весьма плохо.